Российская политическая сатира начала ХХ века. Часть II

Остап-Бендер-и-КисаСоветская власть сатириков не жаловала. Ирония в том, что им, в лучшем случае, разрешалось быть честными в рамках дозволенного, в худшем – превратиться в «лагерную пыль», сгинуть до срока, стать внутренними эмигрантами. Впрочем, до конца 20-х гг. большевики еще не были уверены, что они пришли всерьез и надолго. Потому и до массовых репрессий не опускались, и с интеллигенцией время от времени заигрывали. А она и верила…
Алексей Николаевич Толстой. Абсолютно беспринципный человек и безумно талантливый автор – во всем, за что бы ни брался. Уехавший в эмиграцию, изнывавший там от ностальгии по Родине и даже разразившийся несвойственной для него сатирой – романом «Похождения Невзорова, или Ибикус». Этого эмиграция «третьему Толстому» не простила – пришлось возвращаться в Советскую Россию, а там уже мимикрировать, приспосабливаться по максимуму, жить на широкую ногу и писать откровенно конъюнктурные романы навроде «Хлеба». «Красный граф» — под такой кличкой он войдет в историю отечественной словесности. И это – тоже, как своего рода сатира, ирония, ухмылка непредсказуемой судьбы…
Михаил Михайлович Зощенко. Один из «Серапионовых братьев». Тот, кто избрал для себя неблагодарную стезю рассказчика, мастера короткого жанра. Почему неблагодарную? Рассказ – временный раздражитель, сродни случаю, анекдоту. Посмеялись – и забыли. Сталинский режим долго терпел Зощенко, его едкая ирония — раздражала. Терпение лопнуло в 1946 году, когда его ошельмовали вместе с Анной Ахматовой и «выбросили» из литературы на доброе десятилетие. Он пытался вернуться и реабилитироваться – например, «Рассказами о Ленине». Но тот, кто хорошо чувствует Слово, конечно же, почувствует в этих внешне простых историях, иронический подтекст – даже если предположить, что Зощенко писал искренне. Писатель не всегда принадлежит себе. Стиль выдает его с головой.

Андрей Платонов

Андрей Платонов

Еще один пример такого рода – Андрей Платонов. Правоверный коммунист, преданный делу революции, но самобытный автор, со своим уникальным стилем, в котором смешались и «канцелярит», и проза жизни, и претензии на «красивость». Оттого, знать, Платонова боялись, как огня и его «сокровенная проза» — повесть «Котлован» и роман «Чевенгур» увидели свет только в конце 80-х гг. Хотя и не сатира это вовсе, по большому счету. «Это моё зрение» — так пытался оправдаться сам Платонов. Только кто его слушал… Сталин назвал его «сволочью». Удивительно, что пощадил… Своеобразная ирония того безжалостного времени…
Илья Ильф и Евгений Петров. Вот уж воистину удивительно, как их бессмертная дилогия об Остапе Бендере прошла сквозь бдительную советскую цензуру. Возможно, бдительность была усыплена тем, что Бендер – герой отрицательный, и в финале обеих романов терпит крах. Но вышел этот проходимец и авантюрист таким симпатичным шалопаем, что романы мигом разошлись на цитаты.
Наконец, Даниил Хармс-Ювачев. Вот уж кто был бельмом на глазу Советской власти. С одной стороны – юродивый, с другой – «попутчик». Его сборник «Случаи», а также анекдоты из жизни Пушкина – мощнейший плевок в адрес официальной пушкинистики и авторов «производственных романов» навроде Федора Панферова или Федора Гладкова. Хармс показывает, как человеческие трагедии разыгрываются посреди самого заурядного быта, и этим они и ужасают – прозаичностью, обыденностью. Слова «убил» и «умер» звучат поразительно легко – в контексте стоявших на дворе страшных 30-х годов.
Пройдет совсем немного времени, и сатиру обуздают, приручат, сделают безобидной, как тривиальная ирония – будет пописывать басни Сергей Владимирович Михалков, да эпиграммы Феликс Кривин. Безрыбье, штиль… Никакого тебе дерзновения и полета фантазии, сатира — отдыхает…
Кстати, чудом сохранилась запись авторского чтения Зощенко – он читает фельетон «Расписка». Послушать можно здесь:

Оставить комментарий

Свежие комментарии
Январь 2018
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Авг    
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031  
Архивы